- Бойцовский клуб -         

     Марла  смеется  вместе  со  мной, пока  не  замечает,  что  мои  пальцы

останавливаются. Словно что-то нашли.

     Марла перестает дышать, и живот  у нее  становится тугой как барабан, и

сердце бьет в эту  тугую, как  барабан,  кожу изнутри.  Но я  остановился не

поэтому, я  остановился,  потому что  болтал  и потому  что  почувствовал на

какой-то  миг,  что ни  меня,  ни  Марлы  в комнате  нет.  Мы  очутились  на

медицинском факультете, в том далеком прошлом, мы сидели на липкой бумаге, и

мой член горел  огнем от жидкого азота, когда один  из  студентов увидел мою

босую ногу и вылетел из комнаты в два прыжка. Он вернулся с тремя настоящими

докторами, и доктора отпихнули от меня в сторону студента с жидким азотом.

     Один настоящий доктор схватил мою  босую правую ногу и сунул ее под нос

двум  другим настоящим докторам.  Все  трое помяли  ее, потыкали  пальцами и

сняли  ее  на  "поляроид".  Они  вели  себя  так,  словно  остального  меня,

полуголого, полузамороженного, не  существовало  вовсе.  Существовала только

эта  нога, и все студенты-медики  столпились в кружок, чтобы  рассмотреть ее

получше.

     - Как долго, - спросил доктор, - у вас это красное пятно на ноге?

     Доктор имел  в виду мое родимое пятно.  У меня на правой ноге - родимое

пятно  в форме  (как  шутил отец) темно-красной  Австралии с маленькой Новой

Зеландией справа. Именно  это я им и сказал, и  все сразу же повеселели. Мой

член потихоньку оттаивал. Все, кроме студента с жидким азотом, ушли, да и он

бы ушел, поскольку ему было стыдно смотреть мне в глаза. Но он остался, взял

мой член  за головку  и потянул  к себе,  а затем  прыснул  тонкой  струйкой

жидкого азота на  то, что еще оставалось от бородавки. Такая боль, что  если

представить себе, будто длина моего члена  - несколько  сотен миль, и боль -

на его дальнем конце, то она все равно будет ужасной.

     Марла смотрит на мою руку и на шрам от поцелуя Тайлера.